Сергей Бодров
Я вырос в
посёлке Шмаковка. Мой дедушка был там начальником военного санатория, полковником, а бабушка полковницей. Мама, студентка, оставила меня им – они купили козу и так меня и вырастили. Бабушка прибегала с работы – а дома четыре ружья, собаки, – хватала ружьё, бежала за забор в поле, стреляла двух фазанов и быстро-быстро их ощипывала. А зимой мы лепили пельмени, несколько тысяч штук, замораживали, а потом ели. Это рай был.
В Аризоне у меня дом, земля, две собаки, животные бегают, дикие кабаны, олени. И я нашёл себе маленький остров в Таиланде. Понимаете, я много лет провёл в сугробах, я устал.
Я видел жизнь. Я проработал в "Крокодиле" семь лет, изъездил всю страну. Мы получали мешки писем – все писали и жаловались. Из Свердловской области, из маленького посёлка как-то пришло письмо. Завотделом культуры района там служил бывший моряк. Он приехал в этот поселок, и всё, что пришло ему в голову, – это купить огромную карусель. Неплохая идея, но карусель стоила дико дорого. На неё ушёл весь годовой бюджет, а в него были заложены расходы и на библиотеки, и на другие вещи. Эту карусель привезли и поставили, но она была такая мощная, что когда её включали, весь посёлок погружался в темноту. А включали её каждый раз, когда приезжали гости. И жители в своём письме просили: нельзя ли как-то график наладить – может, только по ночам гостей катать?
Мне не очень сейчас интересны современные сюжеты. Я стал старше. Можно идти и ловить маленькую рыбу, но рано или поздно тебе хочется поймать большую.
Хорошо взять какое-нибудь клише и иначе повернуть его. До недавнего времени причиной всех бед были монголы. Чего так плохо живём? Да монголы. Чего отстали? Чего рожь не растёт? Почему грязь и дорог нет? Всё монголы, монголы. Мы любим поговорить о том, какие тогда варвары жили, звери. А мы на себя смотрели? XX век – это нацистские лагеря, атомная бомба. А мы судим человека, который на коне с саблей мчался вперёд и смотрел своему врагу в лицо.
Мандельштам, про которого я хотел бы сейчас снять кино, для меня пример маленького человека, в общем-то боязливого в своей частной жизни, который становился совершенно бесстрашным, когда брал в руки перо. За что и был убит. Когда на Страшном суде всех спросят, а что же вы, мол, такие суки все были и молчали, почему никто не выступил – они скажут: а у нас был Осип Эмильевич.
Можно быть свободным и в тюрьме. Но только в том случае, если ты готов умереть за эту свободу.
Первое, что меня сейчас спрашивают, – это про Грузию. Когда воюют две страны, обе и правы, и неправы. Но у большей – больше ответственности. Руки больше в крови, а за это всегда потом приходится расплачиваться.
Наш премьер-министр хочет править, как Сталин, а жить, как Абрамович. Но так не получится.
Мне нравятся нищие. Раньше в Америке они писали: "Я – ветеран. Подайте." А сейчас пишут просто: "Не хочу врать. Дайте на пиво".
С людьми, которые всё хотят делать сами, я расстаюсь. Надо уметь отдавать работу и другим.
Русский актёр приходит на кастинг и говорит: "Ой, я не знаю текста". Приходит американец – и он уже готов. Он всё знает про фильм, знает роль, у него есть предложения, он может так сыграть, а может иначе. В Лос-Анджелесе все официанты – актёры, и это потрясающе. Но с другой стороны, я нигде не встречал такого количества отчаявшихся людей.
Я научился работать с китайцами. Главное, когда они тебе говорят "да", не верь. Просто они не умеют говорить "нет".
Детям всем надо учить китайский. Эта страна сохранила лучшие человеческие ценности – вот это потрясающе. Люди тащат на себе мать, потому что старая мать хочет в монастырь, а дороги там нет.
Соглашаться надо только на то, что пугает.
Esquire октябрь 2008
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
woody_alex's journal
