Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Diva

Андрей Добрынин (традиционное)

На кладбище, где собираются
Вампиры угрюмой толпой,
Я встретился в день Конституции
С красивой вампиркой одной.

Точней, была ночь Конституции,
Поскольку стемнело давно.
Готовил статью о вампирах я
В газету бульварную. Но

Увидел вампирку хорошую
И враз про статью позабыл.
Мы с нею столкнулись в проходике
Среди ограждённых могил.

Струилось сияние лунное
С её молодого лица
За ней ковыляли вздыхатели —
Оживших два-три мертвеца.

Прогнал я галантных покойников,
В них бросив зубок чеснока,
А девушке важно представился —
Мол, я журналист из "МК".

В восторге она захихикала:
"МК"? Журналист? Хи-хи-хи!
Хочу я пойти в журналистику,
К тому же пишу я стихи.

Не можете ль мне поспособствовать?
А я не останусь в долгу,
Внедриться в тусовку вампирскую
За это я вам помогу".

Вампирка с той ночи печатает
В "МК" за статьёю статью,
А я у важнейших начальников,
Свободно беру интервью.

Она стихотворными книжками
Уже завалила страну,
А я по ночам с олигархами
"Кровавую Мэри" тяну.

С вампиркой мы вскоре слюбилися,
Бессмысленно это скрывать.
При сексе намордник и варежки
Прошу я её надевать.

Иначе в любовном безумии
Куснёт иль царапнет разок,
И станут мне вдруг отвратительны
И солнечный свет, и чеснок.

Тогда мне от солнца канарского
Придётся скрываться во тьму,
Тогда фаршированной щучечки
Я впредь уже в рот не возьму.

А сам я при сексе использую
Особый гондон меховой.
Нутро у вампирки холодное,
В ней холод живёт гробовой.

Поэтому мёрзнет отчаянно
Мужское моё естество
И парить подолгу приходится
Мне после вампирки его.

Поэтому в ночь Конституции
Мне снятся могила и гроб
И слово само — "конституция" —
Меня повергает в озноб.
Diva

Андрей Добрынин (традиционное)

На кладбище, где собираются
Вампиры угрюмой толпой,
Я встретился в день Конституции
С красивой вампиркой одной.

Точней, была ночь Конституции,
Поскольку стемнело давно.
Готовил статью о вампирах я
В газету бульварную. Но

Увидел вампирку хорошую
И враз про статью позабыл.
Мы с нею столкнулись в проходике
Среди ограждённых могил.

Струилось сияние лунное
С её молодого лица
За ней ковыляли вздыхатели —
Оживших два-три мертвеца.

Прогнал я галантных покойников,
В них бросив зубок чеснока,
А девушке важно представился —
Мол, я журналист из "МК".

В восторге она захихикала:
"МК"? Журналист? Хи-хи-хи!
Хочу я пойти в журналистику,
К тому же пишу я стихи.

Не можете ль мне поспособствовать?
А я не останусь в долгу,
Внедриться в тусовку вампирскую
За это я вам помогу".

Вампирка с той ночи печатает
В "МК" за статьёю статью,
А я у важнейших начальников,
Свободно беру интервью.

Она стихотворными книжками
Уже завалила страну,
А я по ночам с олигархами
"Кровавую Мэри" тяну.

С вампиркой мы вскоре слюбилися,
Бессмысленно это скрывать.
При сексе намордник и варежки
Прошу я её надевать.

Иначе в любовном безумии
Куснёт иль царапнет разок,
И станут мне вдруг отвратительны
И солнечный свет, и чеснок.

Тогда мне от солнца канарского
Придётся скрываться во тьму,
Тогда фаршированной щучечки
Я впредь уже в рот не возьму.

А сам я при сексе использую
Особый гондон меховой.
Нутро у вампирки холодное,
В ней холод живёт гробовой.

Поэтому мёрзнет отчаянно
Мужское моё естество
И парить подолгу приходится
Мне после вампирки его.

Поэтому в ночь Конституции
Мне снятся могила и гроб
И слово само — "конституция" —
Меня повергает в озноб.
  • Current Mood
    amused amused
Diva

"Почти полностью исчез из поля зрения"

<...> По их наводке только что прочитал книжку немецкого писателя Андреаса Эшбаха «Видео Иисус». Никогда и ни за что в жизни не стал бы читать книгу с таким названием, однако оказалось потрясающе увлекательно. К тому же дело происходит в Израиле. Это, в принипе, немецкий Дэн Браун, только писать умеет лучше. Кто хочет дня на два полностью отвлечься от всех дел и получить чистое, незамутнённое интеллектом удовольствие — вам сюда.
Для остальных разного рода небольшие спойлеры.

Книжка написана году в 98-м, так что там есть всякие смешные сейчас для нас вещи, связанные с технологиями, но самый потешный, конечно, вот этот отрывок:

Предостерегающим примером, который так и стоял у него перед глазами – вплоть до того, что он уже всерьёз подумывал, не поставить ли портрет этого человека на своём письменном столе, – была судьба одного давно забытого магната по недвижимости из восьмидесятых годов, человека по имени Дональд Трамп, которого пресса годами превозносила как экономического вундеркинда и успешного лидера до тех пор, пока он сам не уверовал в это и не потерял бдительность. Многие впоследствии называли это «манией величия» – те же самые люди, которые раньше рукоплескали ему, когда он ещё стоял на вершине Олимпа. Его падение было стремительно и ужасно: банки отозвали свои кредиты, инвесторы разбежались врассыпную, проекты лопнули – и он упал очень, очень низко, почти полностью исчез из поля зрения. <...>
  • Current Mood
    amused amused
Сержант Кабукимэн

Андрей Добрынин (традиционное)

На кладбище, где собираются
Вампиры угрюмой толпой,
Я встретился в день Конституции
С красивой вампиркой одной.

Точней, была ночь Конституции,
Поскольку стемнело давно.
Готовил статью о вампирах я
В газету бульварную. Но

Увидел вампирку хорошую
И враз про статью позабыл.
Мы с нею столкнулись в проходике
Среди ограждённых могил.

Струилось сияние лунное
С её молодого лица
За ней ковыляли вздыхатели —
Оживших два-три мертвеца.
Collapse )
  • Current Mood
    amused amused
Diva

(no subject)

Diva

«Тихий Дон» как великая поэма о ксенофобии

По наводке karasseffа.
<...> Из врагов, особенно досаждавших и неприятных казакам, в первую очередь выделяются украинцы, или «хохлы».

Одна из ключевых сцен романа, которая была воспроизведена у Сергея Герасимова, но выброшена в версии Бондарчуков, — драка казаков с хохлами на мельнице. «…Если по дороге на Миллерово ехал казак один, без товарищей, то стоило ему при встрече с украинцами не уступить дороги, украинцы избивали его, — пишет автор. — Оттого ездили на станцию по нескольку подвод вместе и тогда уж, встречаясь в степи, не боялись вступить в перебранку: “Эй, хохол! Дорогу давай! На казачьей земле живешь, сволочуга…”».

Эта национальная рознь только усугубилась во время Гражданской войны на Дону. Во главе донских казаков были Денисов и Поляков, Абрамов и Мамонтов, Гусельщиков и Секретёв. Во главе красноармейских частей и соединений — Шевкопляс и Мухоперец, Маслак и Жлоба, Думенко, Пархоменко и Щаденко, будущие маршалы Буденный, Тимошенко, Гречко, Москаленко, Рыбалко…

Сам автор «Тихого Дона» свое личное отношение к этой проблеме высказал, как это часто он делает в романе, завуалированно, но вполне прозрачно. Самых отвратительных персонажей своей эпопеи он наделяет фамилиями, которые среди донских казаков не встречаются, но широко распространены среди украинцев — Кошевой и Бунчук. В киноверсии Сергея Герасимова пулеметчик Илья Бунчук выглядит «рыцарем без страха и упрека». Но по роману это далеко не так. Бунчук, по приказу ревтрибунала, почти ежедневно расстреливает врагов революции. За неделю на такой работе «он высох и почернел, словно землей подернулся». «Истреблять человеческую пакость — грязное дело, — рассуждает Бунчук. — Расстреливать, видишь ли, вредно для здоровья и души… Всем хочется ходить в цветущем саду, но… прежде, чем садить цветики и деревца, надо грязь счистить! Удобрить надо! Руки надо измазать!… Я не уйду с этой работы!.. Сгребаю нечисть! Удобряю землю!.. Когда-нибудь по ней будут ходить счастливые люди… Может, сын мой будет ходить, какого нет… Сколько я расстрелял этих гадов...».

Но мечтам палача о счастливых людях и собственном сыне, которые будут ходить по «удобренной» им земле, не суждено сбыться. Автор, будто в наказание, сделал Бунчука на страницах романа… импотентом. Бондарчуки этот персонаж, как и многое другое очень важное в романе — например, убийство Бунчуком есаула Калмыкова, просто выкинули. Может, неприятных ассоциаций у зрителей не пожелали — Бунчук и Бондарчук очень уж схожие фамилии. <...>
Diva

(no subject)