Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Diva

Андрей Добрынин (традиционное)

На кладбище, где собираются
Вампиры угрюмой толпой,
Я встретился в день Конституции
С красивой вампиркой одной.

Точней, была ночь Конституции,
Поскольку стемнело давно.
Готовил статью о вампирах я
В газету бульварную. Но

Увидел вампирку хорошую
И враз про статью позабыл.
Мы с нею столкнулись в проходике
Среди ограждённых могил.

Струилось сияние лунное
С её молодого лица
За ней ковыляли вздыхатели —
Оживших два-три мертвеца.

Прогнал я галантных покойников,
В них бросив зубок чеснока,
А девушке важно представился —
Мол, я журналист из "МК".

В восторге она захихикала:
"МК"? Журналист? Хи-хи-хи!
Хочу я пойти в журналистику,
К тому же пишу я стихи.

Не можете ль мне поспособствовать?
А я не останусь в долгу,
Внедриться в тусовку вампирскую
За это я вам помогу".

Вампирка с той ночи печатает
В "МК" за статьёю статью,
А я у важнейших начальников,
Свободно беру интервью.

Она стихотворными книжками
Уже завалила страну,
А я по ночам с олигархами
"Кровавую Мэри" тяну.

С вампиркой мы вскоре слюбилися,
Бессмысленно это скрывать.
При сексе намордник и варежки
Прошу я её надевать.

Иначе в любовном безумии
Куснёт иль царапнет разок,
И станут мне вдруг отвратительны
И солнечный свет, и чеснок.

Тогда мне от солнца канарского
Придётся скрываться во тьму,
Тогда фаршированной щучечки
Я впредь уже в рот не возьму.

А сам я при сексе использую
Особый гондон меховой.
Нутро у вампирки холодное,
В ней холод живёт гробовой.

Поэтому мёрзнет отчаянно
Мужское моё естество
И парить подолгу приходится
Мне после вампирки его.

Поэтому в ночь Конституции
Мне снятся могила и гроб
И слово само — "конституция" —
Меня повергает в озноб.
Diva

Андрей Добрынин (традиционное)

На кладбище, где собираются
Вампиры угрюмой толпой,
Я встретился в день Конституции
С красивой вампиркой одной.

Точней, была ночь Конституции,
Поскольку стемнело давно.
Готовил статью о вампирах я
В газету бульварную. Но

Увидел вампирку хорошую
И враз про статью позабыл.
Мы с нею столкнулись в проходике
Среди ограждённых могил.

Струилось сияние лунное
С её молодого лица
За ней ковыляли вздыхатели —
Оживших два-три мертвеца.

Прогнал я галантных покойников,
В них бросив зубок чеснока,
А девушке важно представился —
Мол, я журналист из "МК".

В восторге она захихикала:
"МК"? Журналист? Хи-хи-хи!
Хочу я пойти в журналистику,
К тому же пишу я стихи.

Не можете ль мне поспособствовать?
А я не останусь в долгу,
Внедриться в тусовку вампирскую
За это я вам помогу".

Вампирка с той ночи печатает
В "МК" за статьёю статью,
А я у важнейших начальников,
Свободно беру интервью.

Она стихотворными книжками
Уже завалила страну,
А я по ночам с олигархами
"Кровавую Мэри" тяну.

С вампиркой мы вскоре слюбилися,
Бессмысленно это скрывать.
При сексе намордник и варежки
Прошу я её надевать.

Иначе в любовном безумии
Куснёт иль царапнет разок,
И станут мне вдруг отвратительны
И солнечный свет, и чеснок.

Тогда мне от солнца канарского
Придётся скрываться во тьму,
Тогда фаршированной щучечки
Я впредь уже в рот не возьму.

А сам я при сексе использую
Особый гондон меховой.
Нутро у вампирки холодное,
В ней холод живёт гробовой.

Поэтому мёрзнет отчаянно
Мужское моё естество
И парить подолгу приходится
Мне после вампирки его.

Поэтому в ночь Конституции
Мне снятся могила и гроб
И слово само — "конституция" —
Меня повергает в озноб.
  • Current Mood
    amused amused
Сержант Кабукимэн

Андрей Добрынин (традиционное)

На кладбище, где собираются
Вампиры угрюмой толпой,
Я встретился в день Конституции
С красивой вампиркой одной.

Точней, была ночь Конституции,
Поскольку стемнело давно.
Готовил статью о вампирах я
В газету бульварную. Но

Увидел вампирку хорошую
И враз про статью позабыл.
Мы с нею столкнулись в проходике
Среди ограждённых могил.

Струилось сияние лунное
С её молодого лица
За ней ковыляли вздыхатели —
Оживших два-три мертвеца.
Collapse )
  • Current Mood
    amused amused
Diva

Картина маслом - "Россия в огне 2010"

Diva

Айболит в стиле техно-садо-панк

Diva

Неолитический ролевик

       Серёже страшно надоело участвовать в сборищах гоблинов, называющих себя шотландскими горцами, фламандскими пехотинцами, генуэзскими арбалетчиками и кельтскими жрецами. Ролевые тусовки жидковолосых безлошадных шевалье, двойная жизнь полусисадмина, полунорманна вдруг перестала его радовать. Как отрезало.
       Он уезжает в южную Якутию. Уходит в леса. В тайгу. Эльфы и немецкие латники кажутся ему смехотворным бредом по сравнению с тем, что он находит здесь.
       Его новая жизнь протекает в нижнем неолите.
       Серёжа даже не пытается сразу добиться достоверной реконструкции. У него есть топор из чёрного кварцита, лук, копьё, здоровенная острога с костяным наконечником и обсидиановые скребки для мелких работ. Живёт он в землянке, на берегу крохотного ручья.
       Охотничьих угодий – жопой ешь, но, с добычей – беда. Охотник из Серёжи – как из говна пуля. Взять копьём кабана, изюбря или кабаргу оказывается совершенно неразрешимой задачей. С луком – не проще. Серёжа не привык легко сдаваться, обломавшись каких-то пару десятков раз. Вот, только - голод. Очень серьёзный голод.
       Первый серёжин трофей – Вадимыч, работник лесного хозяйства. Всё выходит как нельзя лучше. Вадимыч проваливается в ловчую яму с острыми кольями на дне. Умирает быстро.
       В копчёном, жареном и варёном виде очень выручает Серёжу в самые скудные месяцы весны. И, к тому же, оказавшись довольно вкусным, ненавязчиво снимает последнее табу. <...>